Последние слова

   Очень неспешно, от большой усталости, я иду по городу к гавани. В дали уже мелькает огромная махина танкера. Сотни мыслей роились в голове, от чего жутко хотелось выпить. Маленькие дети беззаботно играли на улицах, а попрошайки неизменно клянчили монету-другую на очередную бутылку с последующим забвением. Что ж. Нормальная жизнь. Совершенно. Если конечно не принимать во внимание то, что я иду спасать мир. Я уже знаю, что в паре миль от берега, на шельфе стоит старая нефтяная вышка, и что там находится база самой опасной военной группировки за последние 80 лет. Знаю, что шел я в эту гавань ровно два года. Знаю, что отправил на тот свет сотни живых организмов, Знаю, что никогда не буду прежним и что мир, который я хочу спасти, того не заслуживает. Меня всегда учили уважать предков и единственная причина, по которой я сейчас тащу на себе три сотни фунтов взрывчатки и другого оружия – долг моему священному предку. Нет, я уже не тот дикарь, которого учили почитать основателя, как бога. Просто, потеряв все: немногих друзей, надежду на любовь, веру в справедливость, я сохранил только это. Чувство долга перед моим священным предком. Единственный святой человек на всей земле, которая лишь по трагической ошибке не исчезла в атомном пламени сотню лет назад.

   Ещё раз вспоминая весь путь, пройденный мной за два года, я понял, что не приобрел ничего, кроме хронической усталости, и озлобленности на весь мир. Однако, не смотря ни на что, я не имею права уничтожить его (хотя знаю как это сделать). Я не бог. Кстати о богах. Ходят слухи, что сорок лет назад, далеко на востоке безумная машина захотела управлять миром. Однако кто-то её остановил. Наверное придумывают. Не бывает такого. Скорее всего не я один читал древнюю фантастику. Ну да черт с ними. Сейчас для меня это не более важно, чем лепешка брамина, в которую я наступил, когда выходил из машины. Кстати машина меня тоже достала. Надо было подарить её Кити. Милая девушка. Но ей нельзя со мной. И никому нельзя. Все. Решение принято, назад пути нет. Я похороню себя вместе с этой треклятой вышкой. Точка.

   Вот уже серая махина уже возвышается надо мной…Однако вокруг, почему-то нет ни рыбаков, ни грузчиков…Это довольно…

   -Эй, приятель, как пройти на улицу Ленина?

   Чего??? Какого ещё к черту Ленина…Что за хмырь в очках стоит у главного входа? Кожаная куртка. Стрые засаленные штаны.. Джинсы. Да таких с войны не выпускают. Все.. достали меня эти бродяги…

   Тихо было в то утро у танкера. Все люди куда-то разошлись и на деревянных мостках стояли лишь двое одиноких путников. Один тащил огромный рюкзак набитый чем-то непонятным, другой просто курил сигарету и постоянно что-то жевал.

   Незнакомец поставил рюкзак на землю и в его руке блеснул гладкий ствол автоматического пистолета.

   – Чего тебе? Вали отсюда ко всем чертям. А то щас мозги вышибу.

   Психологическая атака не принесла никакого эффекта. Второй так и не сдвинулся с места.

   – Да, зря я тебя в живых оставил. Сопляк.

   «Где я видел его лицо? И этот тон…Ого.. помет геккона…кажется я влип»

   – Кто ты такой….говори по хорошему – Человек с рюкзаком был далеко не новичок в этой жизни, однако уже проигрывал ещё не начавшуюся схватку.

   – Я твой отец. – Тихо и без эмоций ответил второй. – Это был последний ответ, который ты получишь в жизни. Хотя нет… позволю тебе унести мою тайну в могилу.

   Человек с рюкзаком осел на землю и лишился дара речи. Похоже он был загипнотизирован.

   – Восемьдесят три года назад я жил в убежище…Номер его ты знаешь не хуже меня. В свои девятнадцать я уже успел наделать шуму и обзавестись врагами. Не скрою, меня хотели изгнать, но до совершеннолетия не решались. Мой отец был влиятельным человеком, однако он не пожелал помочь мне и я его зарезал незадолго до того, как мне выпала честь достать чип для этого их насоса. Самое забавное в том, что чип не ломался.. – Легкая ухмылка появилась на лице говорившего. Он сплюнул и продолжил. – За день до того, как все произошло я залезал на насосную с намерением спереть у охранников что-нибудь, что могло бы пригодится на поверхности. Ведь я уже подумывал об уходе. Насос и не думал ломаться. Понимаешь, это был лишь предлог. Что ж. – человек развел руками. – Я оказался на улице с одним ножом. Дальше последовали месяцы долгих скитаний по пустоши. Через некоторое время мне встретился один барыга. Один из тех, что продают краденое. Он предложил мне одну интересную вещицу, которую выкрал у какого-то мутанта. Вещица оказалась тем самым чипом, который я и не собирался доставать. Торговца, скорее всего так и не нашли. А еще через неделю я узнал, что в убежище действительно полетел чип. Это случилось через две – три недели после моего ухода. Недолго думая, я пошел прямо к ним и на встрече с хранителем публично раздавил свой чип. Тогда меня выгнали еще раз. И уже никогда я не возвращался. Ещё пара забавных вещей случилась потом. Однажды я остановился у небольшого пруда на ночь. Утром я увидел на другом берегу обнаженную девушку. Тогда мне и вампирша показалась бы лакомым кусочком, однако эта была просто восхитительна. К черту пустой треп. Я просто запал на её задницу. Решил проследить за ней. Оказалась, что она ошивается в каком-то соборе. Я прошел за ней в келью и сказал ей прямо: «У меня есть кое что для тебя, крошка». Она начала бормотать что-то, а я предложил познакомить её с моим «красным всадником». Она поманила меня в какую-то комнату. Открыла дверь и замерла. Я кинулся на неё, но она увернулась и скрылась в подвале. Что было дальше вспоминать страшно. – на лице человека было написано больше, чем он мого рассказать. – Её поджарили из плазменного ружья на моих глазах. А меня связали и бросили в камеру. Тогда, кстати, я впервые увидел супермутантов. Ночью мне удалось бежать. Пришлось застрелить охранника. Ненароком я попал в какой-то пульт управления, вскоре приятный женский голос сообщил, что до взрыва остается минута. Я что было сил бросился к выходу. Успел, слава богам. Не знаю, что потянуло меня потом в родные края. Наверное, хотелось позлорадствовать умирающим родственникам. В хранилище я заходить не стал, просто помочился на его стену и пошел дальше. Через два дня пути я увидел (издалека, конечно же). Как паладины братства выносят трупы, супермутантов и оружие из какой-то пещеры. Забавно, да. Потом мне приписали столько заслуг… Человек с рюкзаком слушал очень внимательно, хотя и не мог пошевелиться. Глаза его остекленели, изо рта капал слюна.

   – Вот такие дела, мой юный потомок. Ограбив какой-то магазинчик в деревушке на севере, я рванул дальше в пустоши. Набрел на деревеньку, где меня стали почитать за бога. Мне такая жизнь очень нравилась. Жратва, выпивка, девки…Буффаут…Там я пристрастился к этой дряни. Знаешь, аборигены частенько доставали для меня пачку другую в соседних городах, за что их и стали сажать в клетки и называть рабами.

   Если тебе интересно, могу сказать, что ты мой сын…Точнее один из сыновей. У меня таких – полдеревни. А теперь я возьму у тебя единственное, чего мне не хватало всю жизнь. Признание. Люди не заметят разницы, правда. Я сам сплаваю на эту вышку. Спасибо за помощь. Вот так вот. Кстати. У буффаута очень интересные побочные эффекты, которые проявляются лишь со временем. Второй незнакомец выплюнул давно потухшую сигарету и снял очки. Глаза его были бела, как кости в пустыне. Не было зрачков и радужки, одна сплошная белизна.

   – Классно, а? Есть ещё кое что. – второй распахнул куртку. Кожа на груди была покрыта мелкими трещинками и напоминала кожуру гнилого яблока. – Теперь, я подарю тебе мысль, что ты можешь что-то сделать для своего спасения.

   Человек с рюкзаком очнулся и резко вытащил из своего мини хранилища огромный агрегат. Щелчок и в грудь второго полетел зеленоватый сгусток плазмы. Подлетев вплотную субстанция словно жидкость растеклась по трещинкам на коже.

   – Твою мать!!! – это последнее, что успел сказать спаситель человечества.