fallout.ru

Сны Нереварина

Автор: Rack Bot


Двемеры. Длиннобородые войны, поклоняющиеся своим выдуманным богам от Разума и Логики. Двемеры, с которыми я дрался не раз, разрубая их насекомоподобные доспехи, все же помогли мне.


Нордлинги, северные бледнокожие люди, носящие причудливые рисунки на лицах. До недавнего времени никто даже не подозревал об их существовании. И кимеры и двемеры были слишком заняты, чтобы интересоваться чем-либо за пределами Велота. Заняты распрями друг с другом. Поэтому никто не заметил маленькие группки, высаживающиеся на северном побережье. Никто не заметил их увеличение и их все возрастающий к нам интерес. Зато их ошеломляющая победа над нами не осталась не замеченной.


Наши племена отошли вглубь острова к Красной Горе - величественной крепости Гения двемеров. И не только я понимал, что по одиночке не выстоит никто: вождь, военный правитель двемеров Думак предложил мне мир.


Наши объединенные силы нанесли нордам сокрушительное поражение, наш дух, наша разная вера была принесена в жертву нашим жизням. То был первый раз, когда двемеры и кимеры бились в одном строю. И последний.


Мы выстроили новые дома взамен сожженных, и точность, выверенность бывших врагов совмещалась с нашим утонченным искусством. Величественные башни устремлялись ввысь, бесчисленные лестницы уходили вниз, огромные залы распахивали свои двери: казалось, ничто, даже козни Альмалексии и Сота Сила, не могло поколебать, разрушить нашу дружбу народов, наш крепкий мир.


Поэтому образование нового - Шестого дома ничем не отозвалось во мне. Дом рос, крепчал, усиливая свое влияние, и, однажды, его глава - Дагот Ур попросил моей аудиенции.


Едва он вошел, я сразу заметил, как его глаза нервно оглядывали помещение, а его золотистая, как и у всех нас, кожа тускнела, словно он боялся чего-то.


- Мы в опасности, - бросил он, даже и не глядя на предложенный ему стул, - Двемеры предали нас! Они, - наверное, я усмехнулся, потому что Дагот замолк и напряженно впился в меня глазами.


- Продолжай.


- Резиденция моего дома находится вблизи Красной Горы. Поэтому мои люди изредка проникают туда, но далеко не заходят, чтобы не быть пойманными. Только внешние коридоры, комнаты. Одну из них занимает ученик Кагренака. Главного мастера короля двемеров. Мы нашли бумаги... Кагренак занимается исследованиями... он пытается сделать машину, которая...


- Дагот. Я знаю, кто такой Кагренак. Делать машины его искусство. И он никому не мешает, в отличие от тебя. Дагот, я думаю, ты не в себе. Успокойся… - я оперся руками о стол, намереваясь встать, но Дагот вцепился в них. Его дрожь, его смятение передались мне, когда он приблизил свое лицо к моему и прохрипел:


- Машину, чтобы стать богом.


- Что? - отпрянул я.


- Кагренак хочет сравнится с богами, хочет возвысить свою расу.


- Вздор!


- У меня есть доказательства - бумаги!


- Тебя могли обмануть. Вот что, возвращайся к себе, а я, чтобы ты был спокоен, навещу своего друга Думака, и спрошу, что он думает об этом. Только я знаю его ответ.


Дагот не двинулся. Я крикнул стражу, его увели. Но сомнения в искренности двемеров, сомнения в искренности Думака и Кагренака велели мне осчастливить визитом Двемерский Двор.


Радушный дружеский прием, теплое вино, уютная атмосфера не оставили и тени сомнения в намерениях друга, с хохотом отрицавшего заявления Дагота. Для пущей уверенности он предложил спросить об этом богов, в которых верю я.


С легким сердцем я вернулся и велел снарядить караван до Холмаяна. Там, в крупнейшем святилище Леди Даэдра Азуры, стоя на коленях в центре ковра, изображающего звезду, вдыхая ароматные дымы, источаемые курильнями, и чувствуя себя избранником богов, я вопрошал о догадках Дагота. Вопрошал, думая о доме, мечтая вернуться и пригласить Думака на пир в честь нашей дружбы, суля Шестому Дому низвержение...


- Подними голову, Неревар, - женский хриплый из-за удаленности бытия богов голос. Я отрываю глаза от ковра и смотрю вверх. Черноволосая женщина парит в воздухе, не касаясь ногами пола. Ее глаза черные, кожа синяя, а цвет платья определить невозможно, просто не хватает слов. И я понимаю, что даэдра Азура является мне во второй раз, чем оказывает мне великую честь.


- Леди...


- Азура. Кагренак действительно хочет своим искусством обеспечить себе божественную сущность. Хочет стать равным нам, даэдра.


- Что, что мне следует сделать?


- Решай сам. - она тает в воздухе, оставляя мне гнетущее ощущение одиночества.


Я возвращался, думая о предстоящих разговорах с Даготом и Думаком, зная реакцию Сота и Альмалексии, но не зная, что делать. И как-то само собой получилось, что я стою в броне, с вооруженной свитой и прошу аудиенции вождя двемеров. Нет, не прошу, требую, требую ответа за деяния его ученых. Какие-то чары влияли на мой разговор с удивленным Думаком. Они заставили меня кричать на него, грозить разорвать нашу дружбу, если он не запретит Кагренаку эксперименты. Альмалексия усмехалась, Вивек и Дагот нервничали, а Сота Сил был безучастен к происходящему, что было крайне удивительно, ведь он более всех остальных был против мира.


Не помню, что было дальше... Помню лишь троеголосие, твердящее, что пути назад нет, двемеры предали нас, они собираются с силами, готовятся нас уничтожить. Надо их опередить, надо разрушить плоды деятельности Какгренака, надо убить его самого. Надо взять Красную Гору.


Я стою на холме и вижу ее. Перед ней разбросаны редкие части войска моего бывшего друга. Человека, которого я так оскорбил. Я помню его удивленное лицо, помню его недоуменные ответы на мои угрозы, помню, что Альмалексия обманным маневром должна увести двемеров из крепости, чтобы я, Дагот и еще группа воинов смогли проникнуть внутрь.


Мое войско пошло на приступ. Периодически гремел гром, и молнии, вырываясь из строя кимеров, обрушивались на Твердыню. Если прослежу их начало, я найду Альмалексию, а если постараюсь, то увижу свечение ее меча - Света Альмалексии. Подарок Кагренака будет использован для его уничтожения. Как глумлива судьба...


Наш черед, выманенные бегством противника и подгоняемые колдовством Сота, двемеры покидают крепость.


Дагот знает потайные входы, он проводит нас внутрь. Возможно, сведения о Кагренаке, сведения, принесшие мне столько печали и горя, были добыты им самим, так хорошо он ориентировался в коридорах, освещенных не требующими масла лампами. Поворот круглого, как труба хода…


- Стой, Неревар. Ты посягнул на свободу двемеров. На мою свободу. Ты вероломно проник в мой дом, стремясь подчинить себе мой народ. Ты виновен в предательстве, и я не хочу больше считать тебя другом. - Думак плюнул в мою сторону и вытащил меч. Я приказал Даготу найти Кагренака, и взял в руки Пламя. Сделанное двемерами, оружие будет направлено против двемера. Как глумлива судьба...


Сколько мы бились, не знаю. Много раз мимо пробегали солдаты обеих сторон, но никто не осмелился помочь своему вождю. В воздухе носились инеевые шары, трещали молнии, стоял звон мечей, пахло усталостью.


Последнее брошенное мною заклинание разбросило нас по разным углам. При ударе о стену слитно громыхнули две пары доспехов. Я потерял сознание.


- ...ар, Кагренак мертв... меня инструменты... источника сил - Сердце... Сердце Лорхана... делать? -знакомый голос пытался пробиться, потом замолк. Я чувствовал, как меня взяли, положили на что-то и понесли. Кто-то прошептал слова силы, и я смог открыть глаза. Вокруг были гладкие, круглые стены двемерской комнаты, а прямо напротив сиял какой-то большой красный камень. Приложив усилие, я кивнул в его сторону.


- Сердце Лохрана, - Дагот переместился так, чтобы я мог его видеть. - Тот самый источник силы. Что мне делать?


- Азура, - мои последние силы ушли на этот хрип, и я опять потерял сознание. Я чувствовал, что землю трясло, слышал крики, которые растягивались до бесконечности в моем туманном сознании. Крики, крики, крики. Внезапно я ощутил себя полным сил и разомкнул веки. По-прежнему красно мерцало Сердце, по-прежнему были круглы стены. Я встал с пола. Рядом валялся Дагот. В одной руке он сжимал короткий меч с белым лезвием, в другой - причудливый молоток. Мои попытки пробудить его едва возымели успех. Он попытался что-то сказать, но я и так знал все: он последовал указаниям Азуры, все выполнил в точности, и поэтому начала трястись земля, изменяясь по воле даэдра. Приказал охранять орудия и Сердце, вышел прочь, не представляя, как выбираться. Блуждая по извилистым коридорам, я набрел на место битвы с Думаком. Он так и лежал в углу, без сознания, сжимая свой меч. Я подошел, хотел снять с него шлем и ужаснулся, когда понял, что под броней нет ничего. Мой друг и враг исчез. Не в себе, я выбежал наружу и с высоты башни увидел гору, усеянную доспехами, столь похожими на броню насекомых, на их пустые выеденные трупы.


- Они исчезли, - Альмалекся появилась неожиданно, - Все исчезли. Война окончена, и ты мой вождь - победитель. Повелитель всего Морровинда..- последнее слово она растянула, словно смакуя звучание.


- Я надеюсь, что они нашли лучший мир. Где нет вас, где нет меня.


- Я спишу это на шок, - Сота Сил, - Мы должны изучить Сердце. К сожалению, кто-то поджег комнату Кагренака, и его бумаги утеряны, потребуется какое-то время…


- А это не опасно? - Вивек, - Мы не можем рисковать. Хотя... Я верю тебе, Сота Сил. Ты прав, мы должны изучить Сердце. Должны понять природу его силы, научится ее управлять.


- И, научившись, направить на усиление народа кимеров, на его благо.


- Хватит. Смертным нельзя распоряжаться вещами такой силы. Это удел Даэдра.


- Неревар...


- Я сказал. Готовьте ритуал.


Этот храм значительно уступал размерами Холмаяну. Скорее даже, это был не храм, а часовня. Моя личная часовня.


Они стояли там: Альмалексия держала ритуальный балахон, Вивек ритуальные свечи. Сота Сил потирал руки.


Начали. Я скинул одежду и принял протянутую накидку. Пока я облачался, были установлены и зажжены свечи, потянулся дымок. Они отошли, полилась песня. Молитва.


Рубаха липла к моему телу все сильнее, словно обнимающая Альмалексия. Я посмотрел на нее: золотистое лицо ухмылялось, или это была двемерская женщина, готовая отомстить за смерть близких? Я прогнал видение, мне было плохо. Дым от свечей льнул ко мне, внимал, словно Вивек, слушающий мои поучения. Стоит, не смотрит на меня. Крупная капля пота катится по его лицу, искажая, превращая его в лицо Кагренака. Я отвел глаза. Вокруг меня летали ставшие видимыми слова молитвы. Словно окружающие меня всю жизнь советы Сота Сила. Я бросил на него взгляд: он улыбался мне. Улыбкой Думака. Борода до пояса, могучие руки, добрые карие глаза.


- Думак?


Но нет, то был воин-двемер в боевом облачении. Вытащив меч, он ткнул меня в грудь. Стало трудно дышать, я упал, заходясь в кашле, а надо мной склонились меняющиеся образы. Я закрыл глаза. Я был безумен. Я был мертв.